Так много вроде сказать охота,
На железобетонной клетке вздыхая.
Юродивый стал императором,так как мало кто его слушал.
Вонзив мечи в своих братьев вороны трахают мёртвых сестёр

Что делать, если не к чему стремиться?
Давленьем поршня прокачивать надежды, которых нет?
Внушить себе, что я мог ошибиться в реальности одиночества двадцати трёх лет?
Запузухой сердце сгоревшее, бензином забрызгать, чтоб видимость чувств кому то глаза обожгла?
Не-е. Не могу я от псевдорадости прыгать, когда душа как седая зола, когда в глазах застывшее болью прошлое, когда вокруг настящее, как хуже не может быть в кубе и будущее убивает надежды на лучшее, с каждой минутой становясь настоящим…
Cквозь печаль… Сколько раз в душе моей рождался тихий вопрос: — «Ну неужели всё напрасно, неужели жизнь наперекос идёт?». Новый день сменяет новая ночь, я закрываю глаза, из дня сваливая прочь. И в этом странном кругу себя найти не могу, когда я строки словно проволку из души вью . Какую жизнь мне выбрать дальше если это возможно? Нужно ли дарить музыку тем кому она не нужна? Тогда какого рожна вся эта лажа, если все живые души теперь наглухо продажные: бумажная любовь, отравленная кровь, не граммма мысли в головах кроме остатков драговых снов. До людей пытаюсь довести свои доводы, чтоб любить меня и ненавидеть было больше поводов. Сквозь тёмные очки злобы невидно глаз, сквозь белые страницы истории не видно нас.